Неточные совпадения
Индейкам и курам не было числа; промеж них расхаживал
петух мерными шагами, потряхивая гребнем и поворачивая голову набок, как будто к чему-то прислушиваясь; свинья
с семейством очутилась тут же; тут же, разгребая кучу сора, съела она мимоходом цыпленка и, не замечая этого, продолжала уписывать арбузные корки своим порядком.
На другой день до того объелись гости, что Платонов уже не мог ехать верхом; жеребец был отправлен
с конюхом
Петуха. Они сели в коляску. Мордатый пес лениво пошел за коляской: он тоже объелся.
— Чрезвычайно приятный, и какой умный, какой начитанный человек! Мы у него проиграли в вист вместе
с прокурором и председателем палаты до самых поздних
петухов; очень, очень достойный человек.
— Да как же в самом деле: три дни от тебя ни слуху ни духу! Конюх от
Петуха привел твоего жеребца. «Поехал, говорит,
с каким-то барином». Ну, хоть бы слово сказал: куды, зачем, на сколько времени? Помилуй, братец, как же можно этак поступать? А я бог знает чего не передумал в эти дни!
А жаль, что незнаком
Ты
с нашим
петухом...
И
с самим человеком творилось столько непонятного: живет-живет человек долго и хорошо — ничего, да вдруг заговорит такое непутное, или учнет кричать не своим голосом, или бродить сонный по ночам; другого, ни
с того ни
с сего, начнет коробить и бить оземь. А перед тем как сделаться этому, только что курица прокричала
петухом да ворон прокаркал над крышей.
Все тихо в доме Пшеницыной. Войдешь на дворик и будешь охвачен живой идиллией: куры и
петухи засуетятся и побегут прятаться в углы; собака начнет скакать на цепи, заливаясь лаем; Акулина перестанет доить корову, а дворник остановится рубить дрова, и оба
с любопытством посмотрят на посетителя.
Все в доме вдруг словно потемнело; все лица вытянулись, сделалась странная тишина; со двора унесли на деревню какого-то горластого
петуха, который долго не мог понять, зачем
с ним так поступают.
Даже курицы стремились ускоренной рысью в подворотню; один бойкий
петух с черной грудью, похожей на атласный жилет, и красным хвостом, закрученным на самый гребень, остался было на дороге и уже совсем собрался кричать, да вдруг сконфузился и тоже побежал.
— Наивность, батенька! Еврей есть еврей, и это
с него водой не смоешь, как ее ни святи, да-с! А мужик есть мужик. Природа равенства не знает, и крот
петуху не товарищ, да-с! — сообщил он тихо и торжественно.
Но сквозь дождь и гром ко крыльцу станции подкатил кто-то, молния осветила в окне мокрую голову черной лошади; дверь распахнулась, и, отряхиваясь, точно
петух, на пороге встал человек в клеенчатом плаще, сдувая
с густых, светлых усов капли дождя.
Пели
петухи, и лаяла беспокойная собака соседей, рыжая, мохнатая,
с мордой лисы, ночами она всегда лаяла как-то вопросительно и вызывающе, — полает и
с минуту слушает: не откликнутся ли ей? Голосишко у нее был заносчивый и едкий, но слабенький. А днем она была почти невидима, лишь изредка, высунув морду из-под ворот, подозрительно разнюхивала воздух, и всегда казалось, что сегодня морда у нее не та, что была вчера.
Они остановились друг против друга, как
петухи, готовые подраться. Но Клим почувствовал, что ссориться
с Дроновым не следует.
— А я — ждал, что вы спросите об этом, — откликнулся Тагильский, сунул руки в карманы брюк, поддернул их, шагнул к двери в столовую, прикрыл ее, сунул дымный окурок в землю кадки
с фикусом. И, гуляя по комнате, выбрасывая коротенькие ноги смешно и важно, как
петух, он заговорил, как бы читая документ...
Пред ними подскакивал и качался на тонких ножках защитник, небольшой человек
с выпученным животом и седым коком на лысоватой голове; он был похож на
петуха и обладал раздражающе звонким голосом.
Между тем хозяева
петухов сняли
с стальной шпоры, прикрепленной к одной ноге бойца, кожаные ножны.
«Что они делают
с своими
петухами потом? — спросил я француза, — лечат, что ли?».
Прежде всего они спросили, «какие мы варвары, северные или южные?» А мы им написали, чтоб они привезли нам кур, зелени, рыбы, а у нас взяли бы деньги за это, или же ром, полотно и тому подобные предметы. Старик взял эту записку, надулся, как
петух, и,
с комическою важностью,
с амфазом, нараспев, начал декламировать написанное. Это отчасти напоминало мерное пение наших нищих о Лазаре. Потом, прочитав, старик написал по-китайски в ответ, что «почтенных кур у них нет». А неправда: наши видели кур.
Свиньи,
с связанными ногами, делали отчаянные усилия встать и издавали пронзительный визг;
петухи, битком набитые в плетеную корзинку, дрались между собою, несмотря на тесноту; куры неистово кудахтали.
Иногда хозяин побежденного
петуха брал его на руки, доказывал, что он может еще драться, и требовал продолжения боя. Так и случилось, что один побежденный выиграл ставку.
Петух его, оправившись от удара, свалил
с ног противника, забил его под загородку и так рассвирепел, что тот уже лежал и едва шевелил крыльями, а он все продолжал бить его и клевом и шпорами.
Побежденного
петуха брал какой-то запачканный тагал, сдирал у него
с груди горсть перьев и клал их в большой мешок, а
петуха отдавал хозяину.
Все протягивали друг к другу руки
с долларами, перекликались, переговаривались, предлагали пари, кто за желтого, кто за белого
петуха.
«Это все и у нас увидишь каждый день в любой деревне, — сказал я барону, — только у нас, при таком побоище, обыкновенно баба побежит
с кочергой или кучер
с кнутом разнимать драку, или мальчишка бросит камешком». Вскоре белый
петух упал на одно крыло, вскочил, побежал, хромая, упал опять и наконец пополз по арене. Крыло волочилось по земле, оставляя дорожку крови.
Всякий раз, при сильном ударе того или другого
петуха, раздавались отрывистые восклицания зрителей; но когда побежденный побежал, толпа завыла дико, неистово, продолжительно, так что стало страшно. Все привстали
с мест, все кричали. Какие лица, какие страсти на них! и все это по поводу петушьей драки! «Нет, этого у нас не увидите», — сказал барон. Действительно, этот момент был самый замечательный для постороннего зрителя.
Но едва прибыл орловец на место, как встали бунтом старичане и вместо воеводы встретили
с хлебом
с солью
петуха.
— Па-не!! — прокричали оба пана
с угрозою, наставившись на Митю, как
петухи. Особенно вскипел пан Врублевский.
Недалеко из тумана во дворе прокричал один
петух, отозвались близко другие, и издалека
с деревни послышались перебивающие друг друга и сливающиеся в одно петушиные крики.
Стол был накрыт суровой скатертью, вышитое полотенце было вместо салфетки, и на столе в vieux-saxe, [старинный саксонский фарфор,]
с отбитой ручкой суповой чашке был картофельный суп
с тем самым
петухом, который выставлял то одну, то другую черную ногу и теперь был разрезан, даже разрублен на куски, во многих местах покрытые волосами.
Петух с своим качающимся красным гребнем казался совершенно спокойным и только закатывал глаза, то вытягивал, то поднимал одну черную ногу, цепляя когтями за занавеску девушки.
После супа был тот же
петух с поджаренными волосами и творожники
с большим количеством масла и сахара.
Куры
с отчаянным кудахтаньем бросились по углам и пробовали
с испугу скакать на стену. Индейский
петух, подняв лапу и озираясь вокруг, неистово выругался по-своему, точно сердитый командир оборвал всю команду на ученье за беспорядок.
«Где же тут роман? — печально думал он, — нет его! Из всего этого материала может выйти разве пролог к роману! а самый роман — впереди, или вовсе не будет его! Какой роман найду я там, в глуши, в деревне! Идиллию, пожалуй, между курами и
петухами, а не роман у живых людей,
с огнем, движением, страстью!»
Бабушка поглядела в окно и покачала головой. На дворе куры,
петухи, утки
с криком бросились в стороны, собаки
с лаем поскакали за бегущими, из людских выглянули головы лакеев, женщин и кучеров, в саду цветы и кусты зашевелились, точно живые, и не на одной гряде или клумбе остался след вдавленного каблука или маленькой женской ноги, два-три горшка
с цветами опрокинулись, вершины тоненьких дерев, за которые хваталась рука, закачались, и птицы все до одной от испуга улетели в рощу.
На шее не было ни косынки, ни воротничка: ничто не закрывало белой шеи,
с легкой тенью загара. Когда девушка замахнулась на прожорливого
петуха, у ней половина косы, от этого движения, упала на шею и спину, но она, не обращая внимания, продолжала бросать зерна.
Это охотники приносили своих
петухов, английских бойцовых, без гребней и без бородок,
с остро отточенными шпорами.
Огромная несуразная комната. Холодно. Печка дымит. Посредине на подстилке какое-нибудь животное: козел, овца, собака,
петух… А то — лисичка. Юркая,
с веселыми глазами, сидит и оглядывается; вот ей захотелось прилечь, но ученик отрывается от мольберта, прутиком пошевелит ей ногу или мордочку, ласково погрозит, и лисичка садится в прежнюю позу. А кругом ученики пишут
с нее и посреди сам А.
С. Степанов делает замечания, указывает.
Лудевую фанзу мы прошли мимо и направились к Сихотэ-Алиню. Хмурившаяся
с утра погода стала понемногу разъясняться. Туман, окутавший горы, начал клубиться и подыматься кверху; тяжелая завеса туч разорвалась, выглянуло солнышко, и улыбнулась природа. Сразу все оживилось; со стороны фанзы донеслось пение
петухов, засуетились птицы в лесу, на цветах снова появились насекомые.
С кобылкой вот как охотятся: возьмут парусины, натянут на рамку, в середине рамки сделают перекладину, а в парусине сделают прорешку. Эта рамка
с парусиной называется кобылкой.
С этой кобылкой и
с ружьем на заре выходят в лес. Кобылку несут перед собой и высматривают в прорешку фазанов. Фазаны по зарям кормятся на полянках; иногда целый выводок — наседка
с цыплятами, иногда
петух с курицей, иногда несколько
петухов вместе.
По наблюдениям моим над междоусобицами жителей я знал, что они, мстя друг другу за обиды, рубят хвосты кошкам, травят собак, убивают
петухов и кур или, забравшись ночью в погреб врага, наливают керосин в кадки
с капустой и огурцами, выпускают квас из бочек, но — всё это мне не нравилось, нужно было придумать что-нибудь более внушительное и страшное.
Женитьба на Антониде Ивановне была одним из следствий этого увлечения тайниками народной жизни: Половодову понравились ее наливные плечи, ее белая шея, и Антонида Ивановна пошла в pendant к только что отделанному дому
с его расписными потолками и синими
петухами.
Посредине стоял длинный дубовый стол, покрытый суровой камчатной скатертью
с широкой каймой из синих и красных
петухов.
За
петуха мы поссорились, и значительно, а тут как раз вышел случай, что меня, по первой же просьбе моей, на другую квартиру перевели, в противоположный форштадт, в многочисленное семейство одного купца
с большою бородищей, как теперь его помню.
Вскочил блаженненький
с могилы, замахал руками, ударяя себя по бедрам ровно крыльями, запел
петухом и плюнул на ребенка. Не отерла мать личика сыну своему, радость разлилась по лицу ее, стала она набожно креститься и целовать своего первенца. Окружив счастливую мать, бабы заговорили...
Так веселятся в городке, окруженном скитами. Тот же дух в нем царит, что и в обителях, те же нравы, те же преданья, те ж обиходные, житейские порядки… Но ведь и по соседству
с тем городком есть вражки, уютные полянки и темные перелески. И там летней порой чуть не каждый день бывают грибовные гулянки да ходьба по ягоды, и там до
петухов слушает молодежь, как в кустиках ракитовых соловушки распевают, и там… Словом, и там, что в скитах, многое втайне творится…
По зимам и в темные ночи осенние, когда Меркулов в отлучках бывал, видалась она
с полюбовником в уютной спаленке, до вторых
петухов с ним просиживала возле изразцовой печки на теплой лежаночке, а летом миловалась
с ним в зеленом саду, в частом вишенье, орешенье и весело над постылым мужем посмеивалась.
В усадьбе и около нее
с каждым днем становится тише; домашняя припасуха уж кончилась, только молотьба еще в полном ходу и будет продолжаться до самых святок. В доме зимние рамы вставили, печки топить начали; после обеда, часов до шести, сумерничают, а потом и свечи зажигают; сенные девушки уж больше недели как уселись за пряжу и работают до
петухов, а утром, чуть свет забрезжит, и опять на ногах. Наконец в половине октября выпадает первый снег прямо на мерзлую землю.
Главные лакомства: мятый, мокрый чернослив, белый изюм, тоже мятый и влажный, пряники медовые, изображающие лошадей, коров и
петухов,
с налепленным по местам сусальным золотом, цареградские рожки, орехи, изобилующие свищами, мелкий крыжовник, который щелкает на зубах и т. д.
Между прочим, и по моему поводу, на вопрос матушки, что у нее родится, сын или дочь, он запел
петухом и сказал: «Петушок, петушок, востёр ноготок!» А когда его спросили, скоро ли совершатся роды, то он начал черпать ложечкой мед — дело было за чаем, который он пил
с медом, потому что сахар скоромный — и, остановившись на седьмой ложке, молвил: «Вот теперь в самый раз!» «Так по его и случилось: как раз на седьмой день маменька распросталась», — рассказывала мне впоследствии Ульяна Ивановна.
Дом двухэтажный, зеленый
с белым, выстроен в ложнорусском, ёрническом, ропетовском стиле,
с коньками, резными наличниками,
петухами и деревянными полотенцами, окаймленными деревянными же кружевами; ковер
с белой дорожкой на лестнице; в передней чучело медведя, держащее в протянутых лапах деревянное блюдо для визитных карточек; в танцевальном зале паркет, на окнах малиновые шелковые тяжелые занавеси и тюль, вдоль стен белые
с золотом стулья и зеркала в золоченых рамах; есть два кабинета
с коврами, диванами и мягкими атласными пуфами; в спальнях голубые и розовые фонари, канаусовые одеяла и чистые подушки; обитательницы одеты в открытые бальные платья, опушенные мехом, или в дорогие маскарадные костюмы гусаров, пажей, рыбачек, гимназисток, и большинство из них — остзейские немки, — крупные, белотелые, грудастые красивые женщины.
Никитишна сама и мерку для гроба сняла, сама и постель Настину в курятник вынесла, чтоб там ее по три ночи
петухи опели… Управившись
с этим, она снаружи того окна, в которое вылетела душа покойницы, привесила чистое полотенце, а стакан
с водой
с места не тронула. Ведь души покойников шесть недель витают на земле и до самых похорон прилетают на место, где разлучились
с телом. И всякий раз душа тут умывается, утирается.